… попьем чайку”. Для меня результатом духовного пути является то, что я теперь располагаю другой контекстуальной системой отсчета, которая позволяет мне гораздо меньше отождествляться с известными мне неврозами и с моими собственными желаниями. Если я не получаю того, что хочу, это столь же интересно, как и тогда, когда я это получаю. Когда вы начинаете понимать, что страдание — это милость, вы не можете в это поверить. Вы думаете, что плутуете.Находясь на духовном пути, вы начинаете испытывать скуку от повседневной жизни. Гурджиев говорил: “Это только начало”. Он говорил: “Будет еще хуже. Вы уже начали умирать. До полной смерти пока еще далеко, но все же определенное количество глупости из вас выходит. Вы больше уже не можете обманывать себя так искренне, как раньше. Теперь вы узнали вкус истины”.По мере того как происходит этот рост, ваши друзья меняются, а вы не растете в одном и том же темпе. Так что вы теряете множество друзей. Это может быть очень болезненно, когда люди, которых вы любили, даже состояли с ними в браке, не растут вместе с вами. В эту ловушку угодили многие из нас, чувствующие вину от ухода друзей и понимающие, что мы нуждались в новых типах отношений.На пути, когда вы больше не можете оправдывать собственное существование своими достижениями, жизнь начинает становиться лишенной смысла. Когда вы думаете, что выиграли, но обнаруживаете, что в действительности не выиграли ничего, вы начинаете переживать темную ночь души, отчаяние, которое приходит, когда все мирское начинает отпадать. Но мы никогда не бываем ближе к свету, чем когда тьма наиболее глубока. В определенном смысле структура Эго основывалась на нашей отдельности и на нашем желании счастья, удобства и домашнего уюта. Трунгпа Ринпоче говорил в своей плутовской манере: “Просветление — это высшее разочарование Эго”.В этом и состоит затруднение. Вы осознаете тот факт, что ваше духовное путешествие принципиально отличается от того, каким виделся вам путь, на котором вы находились. Очень трудно совершить этот переход. Многие этого не хотят делать. Они хотят взять силу из своей духовной работы и сделать свою жизнь приятной. Это прекрасно, и я уважаю это, но это не свобода и не то, что предлагает духовный путь. Он предлагает свободу, но это требует полного подчинения. Подчинения — того, кем вы себя считаете и что вы, по-вашему, делаете — тому, что есть. Ошеломляющая мысль — что духовность умирает, превращаясь в вас самого. Но в этом есть смерть, и люди скорбят. Скорбь неизбежна, когда тот, кем вы себя считали, начинает исчезать.Калу Ринпоче говорил: “Мы живем в иллюзии, внешней видимости вещей. Но существует реальность, и эта реальность — мы сами. Когда вы понимаете это, вы видите, что вы — ничто, и, будучи ничем, вы — все”. Когда вы отказываетесь от своей особости, вы становитесь частью всех вещей. Вы пребываете в гармонии, в Дао, в общем порядке вещей.Махатма Ганди говорил: “Бог требует не менее чем полной самоотдачи в обмен на единственную свободу, которую стоит иметь. Когда человек теряет себя, он немедленно находит себя в служении всему живущему. Это служение становится его возрождением и его радостью. Он становится новым человеком, никогда не устающим от полной отдачи себя Божьему творению”.Мне вспоминается анекдот о свинье и курице, которые гуляли по улице. Они были голодны, и им хотелось позавтракать. Когда они подошли к ресторану, свинья сказала: “Я не войду сюда”. “Почему же?” — спросила курица. “Потому что на вывеске написано: “Яичница с ветчиной”. — “Ну ладно, войдем и закажем что-нибудь другое”, — сказала курица. “Это подходит для тебя, — ответила свинья, — потому что от тебя требуется только частичный вклад, а от меня — полная отдача”.Одна из вещей, которую мы развиваем на пути, — это внутренний свидетель. Способность спокойно наблюдать явления, включая собственное поведение, эмоции и реакции. Когда вы культивируете в себе свидетеля более глубоко, вы как будто живете на двух уровнях одновременно. Есть внутренний уровень свидетеля и внешний уровень желаний, страха, эмоций, действий, реакций. Это одна из стадий процесса, и она дает вам большую силу. За ней есть еще одна стадия — это полная самоотдача. Как говорится в буддийских текстах, “когда ум пристально вглядывается в себя самого, поток дискурсивного и концептуального мышления заканчивается, и достигается высшее просветление. Когда свидетель поворачивается к самому себе, когда он свидетельствует свидетеля, тогда вы уходите за спину свидетеля, и всё просто есть. Вы больше не наблюдаете одну часть своего ума посредством другой. Вы больше вообще не наблюдаете — скорее вы просто есть. Все снова становится простым. Недавно у меня было экстраординарное переживание. Столько лет я пытался быть божественным, а в последнее время получаю огромное количество писем, в которых говорится: “Спасибо вам, что вы такой человечный”. Ну не слишком ли это?!Одна из самых больших ловушек, в которую может угодить человек Запада, — это наше интеллектуальное понимание, потому что мы хотим знать, что мы знаем. Свобода позволяет вам быть мудрыми, но вы не можете знать мудрость, вы должны быть мудрым. Когда мой гуру хотел меня осадить, он называл меня “умным”. Когда он хотел меня похвалить, он называл меня “простым”. Интеллект —прекрасный слуга, но ужасный господин. Интеллект — это орудие нашей отдельности. А интуитивное, сострадательное сердце — это врата, ведущие к единству.Духовный путь в лучшем случае дает нам шанс вернуться к врожденному свойству сострадания сердца и интуитивной мудрости. Равновесие наступает, когда мы используем наш интеллект как слугу, но не попадаем под власть или в ловушку своего мыслящего ума.Я здесь попытался показать, что духовный путь представляет для нас благодатную возможность. Тот факт, что мы с вами вообще узнали, что существует такой путь, уже является милостью с кармической точки зрения. Каждый из нас должен довериться себе, чтобы найти свой, уникальный способ пройти этот путь. Если вы станете фальшивым святым, это рано или поздно ударит по вам самому. Вы должны оставаться верным себе.У нас есть шанс стать той истиной, к которой все мы стремимся. Одна из самых сильных строк у Ганди: “Мое послание — моя жизнь”. Один раввин говорил: “Я ходил в соседнюю деревню, чтобы увидеть цадика, рэбби-мистика. Я ходил не для того, чтобы изучать с ним Тору, а чтобы увидеть, как он шнурует свои ботинки”. Св. Франциск говорит: “Нет толку ходить проповедовать, если только наше хождение не станет нашей проповедью”. Мы должны интегрировать духовность в свою повседневную жизнь, внося в нее невозмутимость, радость и благоговение. Мы должны приносить с собой способность смотреть в глаза страданию и принимать его в себя, не отводя взгляда.Когда я работаю с больными СПИДом и поддерживаю кого-то из них, мое сердце разрывается, потому что я люблю этого человека, а он так страдает. И в то же время внутри меня спокойствие и радость. Для меня это почти неразрешимый парадокс. Но это и есть настоящая помощь. Если вы всего лишь позволяете страданию захватить себя, вы просто углубляете чужую рану.Вы духовно работаете над собой ради всех других существ. Потому что, пока вы не разовьете в себе это качество мира, любви, радости, присутствия, честности и истины, все ваши действия будут окрашены вашими привязанностями. Вы не можете ждать просветления, чтобы действовать, и поэтому вы используете свои действия как способ работы над собой. Вся моя жизнь и есть мой путь, и это относится к каждому моему переживанию. Как сказал мне Эммануэль, мой друг-дух, “Рам Дасс, а почему бы тебе не пройти курс обучения? Попробуй быть человеком”. Весь наш опыт, возвышенный и низкий, — это курс обучения, и он совершенен. Я приглашаю вас присоединиться ко мне в учебе.Часть IVПОМОЩЬ ЛЮДЯМ,ПЕРЕЖИВАЮЩИМДУХОВНЫЙ КРИЗИСКристина Гроф, Станислав ГрофПОДДЕРЖКА В ДУХОВНОМ КРИЗИСЕНет, мы не прекратим своих исканий,Конец их будет виден лишь тогда,Когда наш путь к началу возвратитсяИ мы познаем точку отправленья.Томас Элиот. Четыре квартета
Существует множество форм духовного кризиса, характеризующихся разной степенью интенсивности. Таким образом, мера требуемой помощи зависит от ситуации. В некоторых случаях она может ограничиваться специфической поддержкой человека, переживающего кризис; в другой раз может потребоваться участие родных и друзей или групп поддержки. Однако, если процесс протекает особенно остро, может оказаться необходимой и круглосуточная профессиональная терапевтическая помощь. Подход к людям, переживающим кризис, должен быть гибким и творческим, основываться на оценке индивидуальной природы кризиса и использовать все доступные ресурсы.Важнее всего давать людям, находящимся в кризисе, положительный контекст для их переживаний и достаточную информацию о характере процесса, через который они проходят. Существенно необходимо, чтобы они перестали считать его болезнью и смогли увидеть целительную природу своего кризиса. В этом смысле неоценимую помощь может оказать хорошая литература и возможность общения с людьми, понимающими суть происходящего, особенно с теми, кто успешно преодолел аналогичный кризис.Огромную помощь человеку в психодуховном кризисе оказывает пребывание в окружении людей, имеющих по крайней мере общее представление о динамике духовного раскрытия. Исход и протекание эпизода существенно зависят от того, будут ли отношения и взаимодействия в узком кругу родственников и друзей заботливыми и поддерживающими либо наполненными страхом, осуждением и попытками оказывать давление.В идеале семью, близких и друзей следует с самого начала включать в сеть поддержки и снабжать как можно большей информацией о характере ситуации. Кого именно, как и в какой момент следует подключать, зависит от индивидуальных обстоятельств. К числу наиболее важных критериев, которыми мы руководствуемся при принятии решения, принадлежат характер взаимоотношений с человеком, переживающим кризис, общая совместимость личностных черт потенциальных помощников и их отношение к процессу. Помимо чтения книг и обсуждений темы духовного кризиса для тех, кто оказывает помощь человеку, переживающему кризис, важным источником понимания неординарных состояний и их позитивного потенциала может быть участие в группах экспириенциальной терапии.Во многих случаях значительную помощь может оказать хороший духовный учитель, знающий “внутренние территории” по собственному опыту, или местная духовная группа. Такие люди могут помочь в обсуждении некоторых необычных переживаний и предложить человеку, испытывающему духовный кризис, свои понимание и поддержку. Если процесс протекает не слишком тяжело, хороший контекст для работы с возникающими переживаниями может обеспечивать индивидуальная или групповая духовная практика под руководством опытного учителяБыло бы идеально иметь сеть групп поддержки, специально предназначенных для помощи людям, переживающим духовный кризис, и их семьям и друзьям, наподобие уже существующих программ в области алкогольной или наркотической зависимости, как, например, “Анонимные Алкоголики”. Насколько нам известно, в настоящее время никаких групп подобного рода в сфере проблемы духовного кризиса не существует, хотя при минимальных усилиях такую сеть можно было бы создать довольно быстро.В том случае если духовный кризис не переходит в экстремальные формы, вышеупомянутых средств может быть вполне достаточно. Многие из тех, с кем случаются необычные переживания, бывают озадачены и сбиты с толку, но при этом все же могут адекватно вести себя в повседневной жизни. Все, что им нужно, — это доступ к правильной информации, периодическое обсуждение проблемы в благоприятной среде и хороший контекст для духовной практики.При благоприятных обстоятельствах, когда доступны эффективные средства поддержки, возможно справляться даже с более трудными переживаниями, которым человек, находящийся в кризисе, не смог бы противостоять без посторонней помощи. Однако, если процесс становится непреодолимым и серьезно мешает повседневному функционированию, приходится использовать более специфические терапевтические меры. Хотя многие из описанных ниже методов диагностики и терапии требуют профессионального опыта, основные правила и стратегии, которые мы будем обсуждать, могут быть полезны для каждого, кто желает оказать соответствующую помощь.Первая, и наиболее важная, задача, стоящая перед тем, кто оказывает помощь человеку в кризисе, — установление доверительных и открытых отношений. На начальном этапе такое взаимопонимание помогает получить отчет о происходящем настолько правдивый и точный, насколько это возможно для человека в данных обстоятельствах. Позднее доверие будет самым решающим фактором в реальной психотерапевтической помощи.В дополнение к обычным качествам, располагающим к доверию, таким, как подлинная человеческая заинтересованность, цельность личности и общая порядочность, необходимо также основательное знание неординарных состояний сознания на собственном опыте и по работе с другими людьми. Человек, пребывающий в кризисе, бывает очень восприимчивым и немедленно распознает, основывается ли отношение его помощника на подлинном сочувственном понимании или на профессиональном шаблоне, проистекающем из медицинской модели. Личное знание картографии неординарных состояний может оказать огромную помощь в этом процессе.Следующий шаг в оказании помощи — принятие решения, будет ли в данном конкретном случае более подходящим использование стратегии трансперсональной психотерапии или следует обратиться к обычным методам медицинского лечения. Абсолютно необходимой предпосылкой для этого решения является тщательное медицинское обследование. Мы вовсе не хотим проглядеть и потому оставить без внимания состояния, которые могут быть диагностированы современными лабораторными и клиническими методами и требуют медицинского лечения, наподобие инфекций, опухолей или нарушений мозгового кровообращения.Если медицинские анализы дали отрицательный результат, следует оценить общий склад личности данного человека и его “стиль переживания”. Важно, чтобы человек, находящийся в кризисе, был способен понять, что проблема коренится в его собственной психике, и не “проецировал” ее вовне, обвиняя всех и вся в мире в своих собственных затруднениях. И, естественно, он должен быть готов к встрече с мощными переживаниями.Когда начинается терапевтическая работа, важно, чтобы человек, находящийся в кризисе, и тот, кто ему помогает, разделяли определенные базовые концепции. Они должны быть согласны в том, что возникающие затруднения — не следствие болезни, а проявления целительного и преображающего процесса. Они должны считать все кризисные переживания — биографические, перинатальные и трансперсональные — нормальными составляющими человеческой психики. Они должны соглашаться в том, что состояние, в котором находится человек, переживающий кризис, само по себе не является патологическим, хотя и может быть в высшей степени неудобным и неуместным в обычных жизненных обстоятельствах. Столкновение с подобного рода необычными переживаниями следует ограничивать ситуациями, где оно не создает проблем и может встретить поддержку.Как сознательный мир согласованной реальности, так и архетипический мир бессознательного, являются подлинными и необходимыми аспектами человеческой психики. Они дополняют друг друга, но являются двумя отдельными и очень разными мирами, которые не следует путать друг с другом. Хотя важно признавать обе эти сферы и с разумной разборчивостью — в соответствующем месте и в нужный момент — отдавать должное их требованиям, попытки реагировать на них одновременно сбивают с толку и могут причинять ущерб повседневной жизни.Это общее понимание сути процесса приводит к сочетанию двух альтернативных стратегий. К первой категории относятся различные подходы, облегчающие развитие процесса и содействующие его оздоровительному потенциалу; они определенно предпочтительнее во всех случаях, когда есть возможность их использовать. Вторая категория включает в себя разнообразные меры ослабления и замедления процесса; их следует применять лишь в ситуациях, когда человек в кризисе связан жесткими требованиями повседневной жизни и обстоятельства не способствуют его углублению в переживания.К мягким техникам, которые облегчают и ускоряют трансформативный процесс, относятся различные типы медитаций, в том числе медитации в движении, групповое произнесение мантр и другие формы духовной практики. Более радикальный подход предполагает создание ситуаций, в которых человек может погрузиться в себя — предпочтительно с использованием музыки — и дать полную свободу выражения возникающим эмоциям и физическим энергиям: плакать, кричать, трястись или двигаться всем телом, следуя при этом естественному направлению процесса. Работа со сновидениями, экспрессивные танцы, занятия рисованием и живописью, ведение дневника — все это также может помочь ассимиляции внутреннего опыта. Беспокоящие эмоциональные и телесные энергии могут находить выход в разнообразной физической деятельности, такой, как тяжелая ручная работа, плавание или бег трусцой.Следующим вариантом из числа стратегий, облегчающих развитие процесса, является систематическая индивидуальная или групповая работа с опытным терапевтом. При духовном кризисе могут быть полезны разнообразные подходы, разработанные гуманистической и трансперсональной психологией, в том числе юнгианское активное воображение, гештальттерапия Фрица Перлза, психосинтез Ассаджиоли, различные неорайхианские техники, терапия “игры в песочнице” Доры Кальф и другие. Поскольку переживания часто имеют существенный психосоматический компонент, неотъемлемой частью всестороннего подхода, духовным кризисам должна быть квалифицированная работа с телом. Здесь также целесообразно использовать акупунктуру, которая может быть чрезвычайно эффективной при удалении энергетических блоков в различных частях тела и способна уравновешивать отрицательные эмоции.Для достижения оптимальных результатов общая терапевтическая стратегия должна удовлетворять определенным базовым критериям. Она не должна быть ограничена беседами и должна создавать возможность полного переживания и непосредственного высвобождения эмоций. Абсолютно необходимо уважительно относиться к целительной мудрости трансформирующего процесса, поддерживать его естественную направленность, почитать и принимать весь спектр человеческого опыта, включая перинатальные и трансперсональные уровни. Разумеется, терапевт должен быть открыт духовному измерению и признавать его важной частью жизни. В противном случае терапевтический процесс будет однобоким и неуклюжим и не сможет выполнить свое назначение.Мы разработали экспириенциальный метод, который включает в себя все перечисленные выше критерии. Этот подход, известный под названием “холотропного дыхания”*, сочетает в себе контролируемое дыхание, побудительную музыку и направленную работу с телом. Он способен активизировать психику и выводить на уровень сознания важный бессознательный материал, делая его таким образом доступным для терапевтического воздействия. В ситуации духовного кризиса, где бессознательное уже активно, эта техника может облегчать и ускорять протекание процесса. Рамки этой статьи не позволяют подробнее останавливаться на этом методе. Все его многообразные аспекты описаны в книге Станислава Грофа “The Adventures of Self-Discovery”**.Создание в жизни человека особых ситуаций, где возможно встречать лицом к лицу и прорабатывать проявляющийся бессознательный материал, помогает очистить все остальное время от нежелательных вторжений его беспокоящих элементов. Для этого требуется такое место, где человек может полностью выразить — громкими криками, если это необходимо, — возникающие у него эмоции. Когда обстоятельства не позволяют использовать подобный подход и человек вынужден уделять внимание неотложным практическим задачам, можно прибегнуть к методам второго типа — подавляющим и замедляющим процесс. Следует подчеркнуть, что такой вариант менее желателен и его следует применять лишь в качестве временной меры. Как только позволит ситуация, следует снова вернуться к стратегиям усиления, поскольку экспрессивная работа ускоряет протекание процесса и способствует его успешному завершению.Чтобы замедлить процесс, следует временно приостановить все занятия медитацией и другими формами духовной практики. Весьма эффективной обычно оказывается смена диеты — переход от легкой вегетарианской пищи к более плотной, включая мясо и сыр; очень “заземляющее” действие оказывает употребление напитков, содержащих мед или сахар. Кроме того, могут быть полезными теплые ванны и простая физическая работа по дому или в саду. Если выявлены ситуации, способные активизировать процесс, их в это время следует по возможности избегать. Для некоторых людей это могут быть сложные общественные ситуации либо многолюдные места, для других — громкая музыка и шумная обстановка большого города или даже некий специфический тип вибраций, наподобие шума двигателей реактивного самолета. В особо неблагоприятных ситуациях может оказаться необходимым использование слабых транквилизаторов*.Здесь представляется уместным и необходимым высказать предостережение. Люди, испытывающие духовный кризис, могут обнаружить, что регулярное употребление алкоголя и снотворных способно делать их переживания более терпимыми и управляемыми, замедляя процесс и подавляя тяжелые физические и эмоциональные симптомы. Однако те, у кого может быть скрытая химическая зависимость, подвергаются огромной опасности привыкания. Поэтому необходима крайняя осторожность. От того, что некоторые из этих лекарств люди могут принимать по назначению врача, а не по собственной инициативе, они отнюдь не становятся более безопасными.Ситуация значительно осложняется, если кризис принимает крайние формы и у человека появляются саморазрушительные тенденции или он становится трудноуправляемым, возбужденным, шумным и т.п. В этих обстоятельствах психотерапевтическая работа может быть продолжена только при условии круглосуточного наблюдения. К сожалению, существует очень немного специализированных учреждений, предоставляющих поддержку в течение 24 часов в сутки, не прибегая при этом к систематическому применению подавляющих препаратов.В настоящее время на пути создания таких центров существует множество препятствий. Некоторые из них носят законодательный, политический или экономический характер; другие связаны с недостаточной гибкостью существующей системы страхования. До тех пор пока не будут созданы и не станут доступными такие центры, будет весьма трудно использовать новые методы помощи людям, переживающим острую форму духовного кризиса. У них останется лишь выбор между госпитализацией с традиционным подавляющим лечением и разнообразными случайными импровизациями и компромиссами. Невзирая на все препятствия и трудности, создание таких центров является абсолютно необходимым условием для успешного лечения острых форм психодуховного кризиса.Брюс Грейсон, Барбара Харрис КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ ЛЮДЕЙ,ПЕРЕЖИВШИХ ОКОЛОСМЕРТНЫЙОПЫТ Тут возник этот белый свет. Он не слепил меня. Он просто был белее белого, и все вокруг было наполнено им... Как будто ты выглянул во Вселенную, а там нет ничего, кроме белого света. Самая яркая вещь на свете, но не того рода белое, что режет глаза, как если смотришь на лампочку... Тогда я сказал себе напрямик, как сейчас вам говорю: “Итак, я умираю. Я не хочу этого, но не собираюсь с этим бороться. Если это смерть, я приму ее”. У меня было очень-очень приятное чувство.Околосмертный опыт человека во времяэкстренной хирургической операции.Из книги Майкла Сабома “Воспоминания о смерти”*
Космологические мифы древних и доиндустриальных культур описывали биологическую смерть как переход, а не как необратимый конец человеческого существования. Погребальная мифология всех времен и стран, равно как и древние “книги мертвых”, содержат подробные описания приключений души во время посмертного путешествия. Современная западная наука всегда считала все эти сообщения фантазиями примитивных людей, отражавшими их мечты о загробной жизни. Так было до семидесятых годов нашего века, когда тщательные исследования околосмертного опыта оказали этим идеям неожиданную поддержку.Стало ясно, что значительный процент современных людей Запада, неожиданно столкнувшись со смертью, переживали красочное визионерское приключение, результатом которого были глубокое духовное раскрытие и преобразование личности. До недавних пор это нередко приводило к мощному психодуховному кризису, поскольку реальность этих переживаний не признавалась специалистами и нашей культурой в целом.В последние годы пионерами в области танатологии, молодой науки, изучающей смерть и умирание, было проведено много тщательных исследований. Замечательные результаты этих исследований широко публиковались в профессиональных журналах, равно как и в средствах массовой информации. Это необычайно важно, поскольку число людей, переживших околосмертный опыт, быстро возрастает благодаря совершенствованию медицинских методов реанимации. Эта тема представлена в нашем сборнике специально написанной для него статьей Брюса Грейсона и Барбары Харрис, исследователей в области танатологии.Брюс Грейсон, дипломированный психиатр, провел новаторскую работу в области изучения смерти и умирания. Он получил диплом врача в государственном университете Нью-Йорка и закончил интернатуру по психиатрии в Медицинском центре Вирджинского университета в Шарлоттсвилле (Вирджиния). В настоящее время — доцент психиатрии в Медицинской школе университета штата Коннектикут в Фармингтоне и директор службы по работе с пациентами в госпитале Джона Демпси, также в Фармингтоне.Среди публикаций Грейсона — много статей в профессиональных журналах и книгах, посвященных различным проблемам в областях танатологии и психиатрии кризисов, а также книга “Околосмертный опыт: проблемы, исследования, перспективы”, написанная в соавторстве с С.П. Флинном (C.P. Flynn). Брюс Грейсон — лауреат премии Уильяма Джеймса (университет Вирджинии) за 1976 г. и премии Вильяма Меннингера, а также один из редакторов “Журнала исследований околосмертного опыта”.Барбара Харрис получила образование в Оклендском университете в Рочестере (Мичиган), в институте дыхательной терапии в Майами (Флорида) и в центре терапевтического массажа в Ньюингтоне (Коннектикут). В настоящее время она — один из руководителей исследований в Международной ассоциации исследований околосмертных состояний (IANDS) в Сторрсе (Коннектикут). На протяжении многих лет Барбара Харрис занималась исследованием околосмертного опыта; она проводила лекции на эту тему во многих госпиталях и публиковала статьи в специальных журналах.Хотя эта статья в основном посвящена тому, как специалисты могут помочь тем, кто пережил околосмертный опыт, обсуждаемые в ней общие принципы проливают свет на природу духовного кризиса и могут быть полезны всем, кто соприкасается с людьми, переживающими трансформационный кризис.Некоторые люди, оказываясь на пороге смерти, испытывают глубокие переживания, которые связаны с выходом из тела и соприкосновением с каким-то иным миром или измерением и которые раз и навсегда меняют их представления, убеждения и ценности. Этот околосмертный опыт (ОСО) нередко оказывается семенем, которое немедленно или постепенно дает начало глубокому духовному росту. Благодаря успехам медицинской техники реанимации ОСО может стать наиболее распространенным путем к духовному развитию. Но это, пожалуй, и самый уникальный из таких путей, так как он открывается людям вне зависимости от того, ищут они просветления или нет. И именно потому, что это часто случается с людьми, которые не стремятся к духовному росту или не готовы к нему, здесь особенно велика вероятность духовного кризиса.Растущее количество литературы, посвященной последствиям ОСО, касается главным образом благотворных личностных и духовных преобразований, нередко являющихся результатом этого опыта. Несмотря на тот факт, что, согласно опросам Гэллапа, в 1980—1981 гг. около 8 миллионов американцев пережили ОСО, мы очень мало знаем о социальных и эмоциональных проблемах, с которыми нередко сталкиваются такие люди. Хотя естественно, что те, кто пережил ОСО, должны испытывать страдания, если этот опыт вступает в противоречие с их прежними взглядами и убеждениями; тот акцент, который популярная пресса делает на положительных, благотворных последствиях ОСО, препятствует их поискам помощи, когда у них возникают проблемы.Иногда люди, которые совершенно не подготовлены к встрече с тем духовным пробуждением, какое бывает при ОСО, могут сомневаться в своем психическом здоровье; в то же время они нередко боятся быть отвергнутыми или осмеянными, если обсуждают эти сомнения с друзьями или специалистами. Слишком часто те, кто пережил ОСО, действительно сталкиваются с негативной реакцией со стороны профессионалов, когда описывают свой опыт, — что, естественно, еще больше отвращает их от попыток получить помощь в его объяснении.Многие из таких людей постепенно сами, без всякой помощи, приспосабливаются к своему опыту и его последствиям. Однако для этого им нередко приходится принимать новые ценности, взгляды и интересы. Тогда для семьи и друзьей может оказаться трудным понять новые убеждения и поведение такого человека. С одной стороны, семья и друзья могут избегать его, считая, что он попал под влияние какой-то злой силы. С другой стороны, семья и друзья, которые видели всю шумиху, поднятую в прессе вокруг положительных эффектов ОСО, могут возводить такого человека на пьедестал и питать в отношении него нереалистичные ожидания. Порой друзья ожидают от него сверхчеловеческого терпения и всепрощения или чудесных целительских и пророческих способностей. Потом они могут ожесточаться и отвергать его как не соответствующего ожидаемой от него новой роли живого святого.В число наиболее типичных эмоциональных проблем в результате ОСО входят озлобленность и депрессия в связи с возвращением — быть может, против своей воли — в этот физический мир. Людям, пережившим ОСО, может оказаться трудно принимать это возвращение и переживать “проблемы повторного входа в атмосферу”, во многом сходные с теми, что испытывает космонавт, возвращающийся на Землю. Нередко у них возникают проблемы согласования ОСО с их традиционными религиозными верованиями или с привычными ценностями и образом жизни. Поскольку ОСО кажется им затрагивающим их глубинную сущность и ставящим их в особое положение по отношению к окружающим, такие люди могут слишком сильно отождествляться с этим опытом и думать о себе прежде всего и в основном как о переживших его. Будучи во многих из своих новых воззрений и убеждений столь непохожими на тех, кто их окружает, люди, пережившие ОСО, могут преодолеть свое беспокойство в отношении того, что они в чем-то ненормальны, только заново определив для себя, что является нормальным.Результатом ОСО могут быть и социальные проблемы. Пережившие его люди могут ощущать свою удаленность или отдельность о тех, у кого не было аналогичного опыта; они могут испытывать — и порой не без оснований — страх быть осмеянными или отвергнутыми. Для них может оказаться трудным примирить свои новые взгляды и убеждения с ожиданиями семьи и друзей; и в результате для них будет тяжело придерживаться своей старой роли и образа жизни, которые более не имеют прежнего значения. Люди, пережившие ОСО, могут обнаружить, что не способны адекватно передать другим смысл своего опыта и то, какое воздействие он оказал на их жизнь. Нередко, пережив в ОСО состояние всеобщей и безграничной любви, человек не может принять условности и ограничения обычных человеческих отношений.Сверх и кроме этих проблем, с которыми в той или иной степени могут сталкиваться все пережившие ОСО, те люди, у которых этот опыт был неприятным или пугающим, вдобавок озабочены причинами, по которым они пережили именно такого рода опыт, и их могут беспокоить пугающие вспышки повторного переживания* самого этого опыта. Аналогичным образом добавочные проблемы могут возникать после ОСО в результате попытки самоубийства или у маленьких детей.То, как консультант, или терапевт, или друг реагирует на человека, пережившего ОСО, может оказать огромное влияние на последствия этого опыта — независимо от того, будет ли он принят, став стимулом для дальнейшего роста, или же будет глубоко спрятан (но не забыт), как нечто странное и эксцентричное, о чем не следует рассказывать из страха быть объявленным душевно­больным.Хотя многое из того, о чем идет речь в данной статье, относится исключительно к помощи людям, пережившим околосмертный опыт, многое другое вытекает из соображений здравого смысла или отражает … Продолжение »
Бесплатный конструктор сайтов - uCoz